Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Старые квартиры

Участь квартир в старых домах в историческом центре города: они либо переходят в собственность нуворишей и подвергаются очень дорогой модернизации, превращаясь в люксовое жилье, либо напротив - сиротеют, "опускаются", служат за сравнительно небольшие деньги и на небольшой срок гостиничным пристанищем кому попало. Я останавливался в таких старых степенных домах в Мадриде, Будапеште, Петербурге, Бухаресте, Вильнюсе, Минске, Италии.. Когда-то эти квартиры принадлежали людям, явно чего-то добившимся в жизни и занимавшими высокое положение. Некоторые квартиры были огромные, насчитывали семь и больше комнат. В них проживали со своими большими семьями и прислугой каким-нибудь профессоры, адвокаты, банкиры, генералы. А потом в истории этих семей наступал момент, когда от прежней жизни уже ничего не оставалось. Высокопоставленный глава семейства умирал, семьи распадались, потомки уже не добивались таких высот. А еще в двадцатом веке происходили войны, кризисы, эмиграции, репрессии, конфискации.... Квартиры заселялись
новыми жильцами, меняли планировку, дух и в какой-то момент уже не имели никакого отношения к прежней эпохе. Но все еще оставались подъезды, лестничные ступени, перила, двери, лепнина, дверные ручки, контуры прежней планировки...

Останавливаясь через букинг.ком в таких старых квартирах, эксплуатируемых сугубо на сдачу и потому обставленных самой дешевой мебелью, обустроенных самой дешевой техникой, поднимаясь по скрипучим лестницам, я с грустью думаю о тех людях, которые раньше жили в этих стенах, и о том укладе, который тут царил. Мне кажется, что та жизнь была более нормальная, чем нынешняя. Иногда я пытаюсь настроить моих детей на ностальгическую волну, но им это мало интересно. Они прагматичны и не особенно сентиментальны. Их интересует не то, что было, а то, что есть, и насколько это можно обратить в деньги.

Почтовые марки как свидетельство уходящей эпохи

В детстве, как и многие мальчики того времени, я собирал почтовые марки. Самыми дорогими, ценными, желанными и красивыми были марки колоний: Дагомеи, Верхней Вольты, Бельгийского Конго, Гвинеи, Сенегала... Какие-то из этих марок стоили двадцать копеек, какие-то целых пятьдесят. Моей любимой маркой была голубая марка Бельгийского Конго, на которой был изображен жираф.

Марки приносил нам во двор на продажу предводитель местной шпаны. Он отличался необыкновенной физической силой и благородством. В отличие от прочего хулиганья он
не опускался до того, чтобы отнимать деньги у нас, мальчиков из хороших семей. Деньги он добывал себе более солидным занятием - торговлей всем на свете, в том числе и марками, скорее всего краденными.

У меня была сравнительно небольшая, но неплохая коллекция, состоявшая из десятка кляссеров. Я дорожил своими марками и знал каждую из них. Возможно, сегодня филателия вышла из моды. Вместо писем люди люди теперь пишут друг другу мэйлы по интернету, марки практически потеряли значение. Идя сегодня по улице, увидел в витрине какого-то антикварного магазина старые марки: они были свалены в полиэтиленовые пакеты и продавались на вес, будто огурцы или картошка: 15 евро за пакет.
Стало от грустно от еще одной приметы отмирающей эпохи...

Ненависть и надежда

В чем разница между советской эпохой и этой? Тогда была ненависть к одному, компенсируемая мечтой, надеждой на другое. У каждого была своя ненависть, но и своя надежда. Одни мечтали о Западе и западных вещах, другие – о докторской диссертации или воинском звании, третьи – о кооперативной квартире и югославской стенке, четвертые – о палке сервелата и конфетах «Коровка».  Сегодня чувство ненависти никуда не исчезло, напротив  - оно лишь многократно усилилось и распространилось на гораздо большое количество объектов, только оно уже не компенсируется никакой надеждой. Мои дети совсем неплохо устроились в этой жизни. Они – хороший средний класс с престижными профессиями и хорошими семьями, можно хвастаться фотографиями. Но меня не оставляет ощущение убожества и уязвимости их жизненного уклада, ощущение, что все их картонное благополучие держится ни на чем и за ним ничего не стоит.  В отличие от меня им даже вспомнить будет толком нечего, разве что свое детство, прошедшее совсем в другую эпоху.