Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Семьдесят лет - вторая молодость!

Доктор Николай Белоголовый о своей беседе с Львом Толстым:

«Я сказал, что читать много не могу, вследствие мозгового утомления, приобретенного мною неумеренной работою уже лет 15 назад; вначале меня это очень сокрушало, а теперь привык к безделью и мирюсь с ним, тем более что перешагнул за 60 лет. – «Ну вот, а я так на себе убедился, что никогда так ясно и так легко не работал мой мозг, как в этот период моей жизни, т.е. между 60 и 70 годами», (сказал Лев Толстой). – Я согласился, что это так и должно быть в совершенно здоровом организме; недаром на западе Европы называют 70-летний возраст la seconde jeunesse d’un homme et surtout d’un homme politique“

Литературные неудачники: Флобер, Золя, Доде, Гонкур, Тургенев

«Нам пришла мысль организовать ежемесячные заседания, на которых друзья встречались бы вокpyг вкуснoгo стола; это называлось «флоберовским обедом», или «обедом освистанных авторов». Флобер был там за неудачу cвoeгo «Кандидата», Золя – за «Розовый бутон», Гонкур – за «Генриэтту Марешаль», я – за «Арлезианку»... Что касается Тургенева, то он дал нам слово, что был освистан в России, а так как это очень далеко, мы не стали проверять». Альфонс Доде. «Тридцать лет в Париже».

Хороши же литературные неудачники! Флобер, Золя, Доде, Гонкур, Тургенев. Классики девятнадцатого века!

Еще одна перевернутая страница. Советское альтернативное искусство сегодняшними глазами

Совершенно не воспринимаю больше советское, так сказать, альтернативное искусство семидесятых годов - вещи, казавшиеся тогда гениальными, эпохальными, открывавшие на многое глаза, считавшиеся, да и бывшие иногда на самом деле, актом геройства. Хорошо помню счастье тех лет прочесть одолженную на ночь диссидентскую книгу, переписать с чьего-то магнитофона на свой песни Галича, посмотреть шедший третьим экраном или вовсе запрещенный к показу фильм какого-нибудь Тарковского, попасть на спектакль в Театр на Таганке или на выставку нонконформистов в Московском Горкоме художников-графиков.

Но что это сегодня? Спустя пятьдесят лет, в совершенно другую историческую эпоху, почти ничего из этого не сохранило ореол былой значительности, художественной и идейной ценности, гражданский непокорности. Что-то (как, например, Бродский, Высоцкий, Тарковский) сделалось из оппозиционного глубоко официальным, государственным, что-то безнадежно устарело (как, например, книги Трифонова с их осторожным развенчанием большевистской утопии), что-то обнаружило себя как всего лишь конъюнктура того времени, только с антисоветским знаком.

У меня пропал всякий интерес к творчеству и фигуре Оскара Рабина после того, как он под конец жизни признался, что рисовал из картины к в картину водку, бараки и газету “Правда” только потому, что это хорошо покупалось на Западе, а продажи его картин иностранцам шли по согласованию с КГБ. Никак больше не отозвалась душа на картины Эрика Булатова, Ильи Кабакова и других советских авангардистов, которые я видел в двухтысячные на какой-то выставке. Некогда голодные и гонимые идеалисты, жертвы советской цензуры, они уехали на Запад, там сильно разбогатели, зажили прекрасной жизнью, но стали неинтересны как художники.

Легендарные спектакли в постановке Юрия Любимова, которые можно увидеть на Ютубе, поражают сегодня слабой, почти дилетанской актерской игрой, включая самого Высоцкого, и режиссурой на уровне заводского драмкружка. Читанный мною еще в 1973 году и потрясший меня “Архипелаг Гулаг”, нанесший смертельный удар советской идеологии и соответственно всему советскому тоталитарному строю, сегодня практически нечитабелен. Он никак не может считаться серьезным научным историческим трудом. Но и его демократический, моральный, пафос тоже уже не столь очевиден как прежде после того, как вернувшийся из изгнания в Россию Солженицын занял великодержавно-монархическую позицию и был назначен Путиным на роль классика.

Пытался я перечитать как бы пророческую книгу Амальрика “Просуществует ли СССР до 1984 года”, но вскоре бросил ввиду очевидной ошибочности ее прогноза: нынешняя Россия все больше приобретает черты прежнего Советского Союза и все явственнее превращается в сильного геополитического игрока, в чем-то даже более искусного, чем СССР.

"Куда ж нам плыть?"

Стою у книжного стеллажа и думаю, что бы почитать. У меня большая и хорошая библиотека, собиравшаяся на протяжении трех поколений. Сам я тоже за жизнь купил немало книг. Плохих книг, бестселлеров, детективов и прочей массовой литературы в ней нет. К своему ужасу я обнаруживаю, что почти все прочел. То есть, разумеется, не все книги на свете, но основные, по крайней мере представляющие определенные периоды, течения, жанры и страны, я прочел. Я читал античных авторов, средневековых, знаю западноевропейскую литературу эпохи Возрождения, 17-19 веков, русскую классику, двадцатый век, лучших советских авторов, диссидентов. Я читал романы и драмы, стихи и философские трактаты, биографии и монографии, дневники и мемуары, политические сочинения и искусствоведческие исследования. Я имею представление о всемирной истории, какие-то периоды даже знаю совсем неплохо. Всего знать невозможно, но я кое-что смыслю в живописи и в музыке.Я был в лучших музеях мира: Прадо, Уффиции, мюнхенской и базельской пинакотеке, Лувре, нью-йорском Метрополитен, Эрмитаже, Русском музее, Третьяковке, амстердамском Рейксмузеуме и т.д. А еще я изъездил вдоль и поперек Европу, бывал на других континентах. Я видел разнообразнейшие города и страны, народы и культуры, ландшафты и архитектуру. Еще у меня была весьма бурная личная жизнь, позволившая мне глубоко узнать и себя самого, и людей, всевозможные мужские и женские натуры со всеми их аномалиями.
И мне от всего этого становится страшно: уж не в конце ли пути я нахожусь? Мне больше нечего читать, мне больше некуда ехать, мне больше нечего узнавать, я не хочу больше ни с кем знакомиться, мне даже больше не о чем мечтать. Я хожу по замкнутому кругу. Но ведь это же пушкинское: "куда ж нам плыть?"

Констанца: Броненосец "Потемкин", Овидий и Петр Лещенко

Поздно вечером приехал в Констанцу. Необычное ощущение - берег Черного моря, конец октября. Ночью - лай бездомных собак, крики чаек, гудки кораблей. Перед сном прошелся по центру города. В районе ресторанов кипит жизнь. Атмосфера, вид ресторанов и публики ничем не отличается от того, что я видел на Сардинии или в Испании. С некоторой опаской взял денер-кебаб - изобретение берлинских турок. В Берлине никогда не ем эту дрянь - в Констанце денер таял во рту! Хлеб выпекали прямо у тебя на глазах в печи, потом в горячую румяную булку из ноздреватого теста клали нежнейшее мясо. Пройдя в сторону моря, увидел памятник Овидию. Две тысячи лет назад поэт был сослан сюда императором Августом за свои любовные стихи и прочие прегрешения в любовной области. Это его, что ли, имел в виду Бродский в стихотворении "Письма римскому другу"?

Чем еще известна Констанца? Тем, что сюда, в Румынию, ушел сдаваться броненосец "Потемкин". Еще тут находится один из самых крупных портов на Черном море и рядом известный курорт Мамайя. А еще где-то тут неподалеку была вилла Петра Лещенко, певца-эмигранта.

Короче, тут есть что посмотреть.

Трансформация жанра

История футболистов Мамаева и Кокорина - это в каком-то смысле нечто среднее между "Педагогической поэмой" Макаренко и эпопей Челюскина или "Повести о настоящем человеке": с одной стороны, падшие хулиганы, которые перевоспитываются и возвращаются в общество достойными людьми, с другой стороны как бы герои, преодолевшие тяжелейшие испытания (тюрьма, зона как экстремальная территория).

Оживить сегодня героев сталинского времени - Павку Корчагина, Мересьева, Стаханова, Чапаева и проч. - можно, если добавить к их типажам современный элемент: гламур, соответствие канонам бульварной прессы и телесериалов. В случае с Мамаевым и Кокориным соответствующая фактура была налицо: красивая жизнь, большие деньги, модельного вида женщины и мужчины с идеальными телами, секс, наркотики, насилие, громкие имена, дорогие автомобили, самолеты, аэропорты... Произойди та же история с какими-нибудь двумя мастерами спорта по легкой атлетике из Иркутска, она бы не заинтересовала даже местную прессу.

Такие истории, конечно, не лишены известного развлекательного элемента. Но все-таки: возводить в ранг национальных героев, за судьбой которых следит вся страна и о которых пишут все российские медии, двух негодяев, главный "подвиг" которых состоит в том, что они по пьяни проломили голову невинному человеку - это ли не еще одно свидетельство духовной деградации в России?

Представляю себе возвращение Мамаева и Кокорина из колонии. Наверное, Гагарина встречали с меньшей помпой и шумихой, чем этих двух "героев нашего времени"

Житейские мудрости, афоризмы великих людей....

Житейские мудрости, афоризмы великих людей.... Всегда остроумны, точны, познавательны, но... часто противоречат друг другу. В этом их проблема, в этом вообще состоит проблема чужих советов. Как же к ним относиться? Главным мудрецом должен быть человек сам, ибо советов может быть множество, а решение всегда одно и принимать его должен человек сам. Как гласит французская поговорка: «Вино налито, надо пить».

Толстой о своем романе "Анна Каренина". Из писем Аф. Фету

"Я два месяца не пачкал рук чернилами и сердца мыслями. Теперь же берусь за скучную, пошлую А. Каренину с одним желанием: поскорее опростать себе место-досуг для других занятий, но только не педагогических, которые люблю, но хочу бросить. Они слишком много берут времени."

"Вы хвалите Каренину, мне это очень приятно, да и как я слышу, ее хвалят; но наверное никогда не было писателя, столь равнодушного к своему успеху, как я. С одной стороны школьные дела, с другой — странное дело — сюжет нового писанья, овладевший мною именно в самое тяжелое время болезни ребенка и самая эта болезнь и смерть."

"Только та деятельность приносит плоды, которая бессознательна"

В  одном из своих писем Тургенев ссылается на Толстого, утверждавшего, что "только та деятельность приносит плоды, которая бессознательна". Мне не совсем понятно это высказывание. Что имел в виду Тургенев, а точнее Толстой? Может быть под "бессознательностью" он подразумевал, что надо стремиться к результату, не обращая внимания на то, что говорят и думают по этому  поводу другие?

"Перевалившись за 50 лет, человек живет, как в крепости"....

Со старостью бороться невозможно. Она все равно победит - и убьет. Всех. Даже тех уникумов, которые за счет косметических ухищрений или в силу природных данных в семьдесят лет выглядят на пятьдесят.  Ту же мысль и выраженную почти теми же словами неожиданно нашел вчера в письмах Тургенева: "Перевалившись за 50 лет, человек живет как в крепости, которую осаждает смерть и непременно возьмет… Остается защищаться да и без вылазок."