Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Еще одна перевернутая страница. Советское альтернативное искусство сегодняшними глазами

Совершенно не воспринимаю больше советское, так сказать, альтернативное искусство семидесятых годов - вещи, казавшиеся тогда гениальными, эпохальными, открывавшие на многое глаза, считавшиеся, да и бывшие иногда на самом деле, актом геройства. Хорошо помню счастье тех лет прочесть одолженную на ночь диссидентскую книгу, переписать с чьего-то магнитофона на свой песни Галича, посмотреть шедший третьим экраном или вовсе запрещенный к показу фильм какого-нибудь Тарковского, попасть на спектакль в Театр на Таганке или на выставку нонконформистов в Московском Горкоме художников-графиков.

Но что это сегодня? Спустя пятьдесят лет, в совершенно другую историческую эпоху, почти ничего из этого не сохранило ореол былой значительности, художественной и идейной ценности, гражданский непокорности. Что-то (как, например, Бродский, Высоцкий, Тарковский) сделалось из оппозиционного глубоко официальным, государственным, что-то безнадежно устарело (как, например, книги Трифонова с их осторожным развенчанием большевистской утопии), что-то обнаружило себя как всего лишь конъюнктура того времени, только с антисоветским знаком.

У меня пропал всякий интерес к творчеству и фигуре Оскара Рабина после того, как он под конец жизни признался, что рисовал из картины к в картину водку, бараки и газету “Правда” только потому, что это хорошо покупалось на Западе, а продажи его картин иностранцам шли по согласованию с КГБ. Никак больше не отозвалась душа на картины Эрика Булатова, Ильи Кабакова и других советских авангардистов, которые я видел в двухтысячные на какой-то выставке. Некогда голодные и гонимые идеалисты, жертвы советской цензуры, они уехали на Запад, там сильно разбогатели, зажили прекрасной жизнью, но стали неинтересны как художники.

Легендарные спектакли в постановке Юрия Любимова, которые можно увидеть на Ютубе, поражают сегодня слабой, почти дилетанской актерской игрой, включая самого Высоцкого, и режиссурой на уровне заводского драмкружка. Читанный мною еще в 1973 году и потрясший меня “Архипелаг Гулаг”, нанесший смертельный удар советской идеологии и соответственно всему советскому тоталитарному строю, сегодня практически нечитабелен. Он никак не может считаться серьезным научным историческим трудом. Но и его демократический, моральный, пафос тоже уже не столь очевиден как прежде после того, как вернувшийся из изгнания в Россию Солженицын занял великодержавно-монархическую позицию и был назначен Путиным на роль классика.

Пытался я перечитать как бы пророческую книгу Амальрика “Просуществует ли СССР до 1984 года”, но вскоре бросил ввиду очевидной ошибочности ее прогноза: нынешняя Россия все больше приобретает черты прежнего Советского Союза и все явственнее превращается в сильного геополитического игрока, в чем-то даже более искусного, чем СССР.

Современное искусство и жизнь

Решил сходить в музей современного искусства. Почему-то вдруг захотелось узнать, произошло ли что-то новое в современном искусстве за последние годы. Появились ли какие-то яркие имена, четко выраженные тенденции, идеи и проч.? Подъехав к музею, я к своей радости обнаружил, что на музейной парковке есть свободные места и по случаю воскресенья даже не надо платить. Я запарковался, но тут обратил внимание, что по площадке бродит странный молодой человек - не то чтобы явный бомж, но почти. В руках у него был пакет с хрустящим картофелем. Он подходил к машинам, разглядывал их номера, громко и чуть ли не с актерским выражением читал их вслух, после чего разражался диким смехом. Мне стало как-то боязно оставлять свою машину на парковке, по которой бродит сумасшедший. Именно такие безо всякой причины расцарапывают или даже поджигают машины, либо вымещая на них свою злость, либо совершая некий "перформанс" в духе Павленского. Чтобы не искушать судьбу, я решил запарковаться в другом месте, даже если бы мне предстояло пройти до музея минут десять. Так я и сделал. Но когда я подошел к музею, выяснилось, что он закрывается уже через сорок минут, так что покупать не очень дешевый билет уже не было смысла. Тем не менее свою порцию современного искусства я получил. Образ сумасшедшего, у которого автомобильные номера вызывают смех и который следовательно обнаруживает в них смысл, вполне может сойти за "концепт".

О будущем России

Россия не рухнет, не распадется, но и не взлетит - она будет полугнить-полуразвиваться, как и сейчас. Страной будут еще многие десятилетия править орешкины-голиковы, в телевизоре на смену Соловьеву и Познеру придут другой Соловьев и другой Познер, Эхо Москвы и Дождь рано или поздно загнутся, о чем так же никто не будет жалеть, как никто не жалел о закрытии альбацевской Нью-Таймс, но в интернете по-прежнему -безнаказно- будут плеваться ядовитой слюной шендеровичи и славы- рабиновичи. На Западе в любой момент антироссийская кампания может смениться "перезагрузкой", а потом новым охлаждением, а потом опять новой разрядкой, русская провинция все так же будет спать вечным сном, одни люди будут уезжать из России на Запад, другие возвращаться с Запада в Россию, массовых репрессий не будет, но по-прежнему многих будут сажать - потому что есть за что, словом, впереди десятилетия болота и сонного царства. Никакая идея более не всколыхнет массы, даже в Венесуэле и то как-то опять устаканилось. Что по-настоящему может привести массы в движение, это какая-то общепланетарная природная катастрофа, столкновение с другой планетой, повсеместный коллапс интернета, мобильной связи или напротив, какое-то невероятное научное открытие, сулящее миллионам людей богатство и бессмертие. Вчера, кстати, смотрел по телевизору интервью со старым Лехом Валенсой. Он сказал вещь примерно такого содержания: Закончилась одна эпоха, наступило переходное время, весь мир ищет ответ на вопрос, в каком направлении развиваться, люди требуют перемен, но политикам нечего предложить, поэтому все движутся в тумане.
В этом тумане, хаосе, неопределенности все большую ценность будет приобретать культура высшей пробы, духовные ценности, да это собственно и сейчас  уже происходит - классическая литература, живопись мастеров, музыка. Правда, и тут не так все просто, потому что чрезмерная массовость банализирует,  фактически убивает искусство.  Помню свое разочарование в переполненном туристами музее Ван Гога в Амстердаме, в котором царила атмосфера, словно на вокзале. Так же, ничего, кроме отвращения, лично у меня уже не вызывает полностью убитые массовым вкусом "Собачье сердце" и "Мастер и Маргарита", во всяком случае считаю для себя невозможным цитировать их.  Но мировая культура настолько огромна, что в ней всегда найдется что-то свеженькое и интересное. Дочитываю сейчас одну книгу и предвкушаю удовольствие, с каким буду читать мемуары Бакунина. Б. Акунина я, естетственно, не читаю. Много лет назад на волне всеобщих восторгов начал читать какой-то его детектив про Пелагею, но дойдя до середины, прочтя страниц сто с лишним, выбросил с облегчением это чтиво в помойное ведро.

Мои идеалы

В наше время трудно иметь идеалы, людей или образы, которым хочется подражать. Но у меня они есть. И это не Рэмбо и не Терминатор, не Путин и не Абрамович, не Киркоров и не Брэд Питт.  При всех своих проблемах и трудностях, с которыми меня сталкивает жизнь, я ориентируюсь на образы Ваньки-Встаньки и Стойкого оловянного солдатика. Это наверное самые простые и светлые  типажи в мировом искусстве.