Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

1993 - судьбоносный год, год рождения новой цивилизации

1993 - судьбоносный год. Год, когда родился современный миропорядок.

Два никак не связанных между собой события, произошедших в 1993 году,  одно - в  России, другое - в Америке, определили лицо новой эры.


Первое событие – победа Ельцина в октябре 1993 года  над так называемым красно-коричневым  бунтом.

Власть Ельцина висела на волоске, и он вполне мог быть свергнут – и даже казнен.  Что было бы, если бы в России к власти пришли Руцкой, Хасбулатов и Макашов? Скорее всего некое подобие сегодняшних ДНР и ЛНР и Приднестровской республики. Там сегодня правят люди такого же хабитуса и менталитета, как Руцкой и Хасбулатов. Нет, в России это не был бы прежний СССР, капитализм бы не заменили вновь на плановую экономику, но внутренняя и внешняя политика при условном Руцком-Макашове была бы намного жестче. В частности, вполне мог бы затормозиться и полностью остановиться вывод российских войск из Западной Европы. Разложение в  российских войсках в Германии могло бы смениться активным их переформированием и мобилизацией, и неизвестно, чем бы в таком случае на это ответил Запад, прежде всего та же уже объединенная Германия. Военными действиями? Атакой на российскую группу войск, обладающую ядерным оружием и исчисляемую сотнями тысяч солдат? Новой "холодной войной", которая была бы на руку многим как в России, так и на Западе?

Но этого не произошло. Грачев при помощи двух-трех танков и горстки послушно-верных солдат обстрелял Белый дом и спас Ельцина.  Ельцин победил, но пережив октябрьский путч, сильно изменился. Продолжая во внешней политике прозападный курс, он пошел во внутренней политике по пути политической эклектики – реабилитировал путчистов 1991 и 1993 года, отказался от десоветизации, дал новый шанс гэбистам, сохраняя при этом практически неограниченную  гласность  и угар НЭПа. Из ельцинской эклектики и вырос нынешний путинизм со всеми его сложными взаимоотношениями с внешним миром, вознесением одних олигархов, падением других, Соловьевым и зажимом на телевидении и неограниченной свободой в интернете.

Кто бы что ни говорил, но эта непонятная, мутная, огромная и мощная Россия  очень сильно влияет на ситуацию в сегодняшнем мире.



Другим судьбоносным событием 1993 года, имеющим прямо отношению к сегодняшней реальности,  был выход принципиальной новой версии компьютерной операционной системы - Windows for Worksgroups 3.11, которая постепенно была установлена на большинстве компьютеров мира. До этой версии компьютеры были чем-то вроде пишущей машинки, но только с большим набором функций. В любом случае это было устройство индивидуального пользования.

С широким внедрением
Windows for Worksgroups 3.11 появилось и впервые получило практическое значение понятие «сетей», управляемых так называемым «системным администратором».  Оказалось, что человек больше не имеет единоличного контроля и власти над своим компьютером – доступ к нему получила некая высшая и невидимая, по сути никем не контролируемая сила.

Так зародился  новый – электронный - тоталитаризм, который оказался во многом более эффективным, чем все методы НКВД и Штази вместе взятые и пленником которого оказалось все человечество, причем навсегда.

Зеленский как политическое чудо

Слушал выступление Зеленского перед молодыми учеными. Это президент страны, которой до него на протяжении многих десятилетий правили советские партийные номенклатурщики: Кравчук, Щербицкий, Шелест, Подгорный.... Украина (по крайней мере в глазах москвичей) всегда считалась самой кондовой республикой в составе СССР, старшина-украинец считался в советской армии самым большим дураком, студия имени Довженко выпускала самые плохие фильмы.
С Украиной произошло чудо. А избрание Зеленского президентом кажется еще большим чудом. Его сегодняшнее выступление - выступление живого, молодого, умного, образованного, обаятельного парня в рубашке с закатанными рукавами и вместе с тем официального президента крупного европейского государства -  производило впечатление чего-то нереального, чего-то такого, чего раньше никогда не было и по идее не может быть. Такое чувство - смеси восторга и ощущения нереальности - я впервые испытал, когда с избранием Горбачева в СССР подул свежий ветер перемен, когда в 1986 году Горбачев освободил Сахарова из ссылки в Горький и позволил ему вернуться в Москву. Потом это чувство нереальности я испытывал в 1987 году, когда перестали глушить западное радио и можно было свободно слушать Би-би-си и Голос  Америки.  Потом был опьяняющий восторг и чувство нереального, когда  в 1988 году мне в ОВИРе впервые  позволили поехать на Запад. Потом в 1989 году было абсолютно никем не предвиденное и никем не допускавшееся падение Берлинской стены. А потом нереальные события, будто из фантастических фильмов, прекратились, а если и были, то зловещие: путчи в Москве, атака на нью-йорские небоскребы, взятие заложников в театральном зале в Москве, цунами в Фукусиме....

И вот теперь, спустя 30 лет, наконец снова светлая сказка. Президентом страны в одночасье стал человек из народа. Не выходец из военных, не работник госбезопасности, не фабрикант, не политпрофи. Человек, вообще не имеющий никакого отношения к бюрократии, не опирающийся на нее и не действующий в ее интересах. Человек мира, которому в равной степени близки украинский патриотизм, русская культура и западные ценности. Человек, которому ни с какой стороны не надо превращать свою власть в кормушку.

Я изо всех сил  жму кулачки, чтобы Зеленскому сопутствовала удача, и больше всего на свете не хочу, чтобы его свалили или чтобы он со временем сам переродился в коррумпированного автократа, повторив путь Лукашенко, Мугабе, Кастро и прочих, начинавших президентскую карьеру как народные герои.

О культурном расколе между русскими и украинцами

У меня есть приятель-украинец. Милый, интеллигентный человек под шестьдесят, с округлыми мягкими чертами, в советском прошлом  театральный режиссер в Киеве, теперь занимающийся всем на свете: консалтингом, контролингом, фандрайзингом и прочими такими вещами в области бизнеса и организации, в которых требуется весь условная квалификация, но в которых можно делать деньги из воздуха. Человек очень порядочный, с хорошими манерами, вежливый, совершенно чуждый хамству, гостеприимный, щедрый. Он русскоязычный, хотя учился в украинской школе и говорит на украинском как на родном. Но воспитан в русской, советской культуре.

Теперь он – ярый майданист, с первого же дня. Ненавидит Россию и Путина лютой ненавистью. Любой разговор с ним начинается с темы Крыма и Донбасса, того, что Россия «убивает наших  людей» и что Янукович преступник. Я поначалу пытался с ним дискутировать, но потом перестал, поскольку не вижу никакого смысла в таких дискуссиях. Я могу с пеной у рта доказывать свою правоту очень близким людям, которых мне надо обратить в свою веру – именно потому, что это близкие люди, а близкие люди только тогда могут быть близкими, когда они единомышленники, в том числе и идеологические, политические. Но зачем мне тратить свое красноречие и нервы на то, чтобы что-то доказать человеку, с которым вижусь в лучшем случае два раза в год? Мы оба не занимаем никаких официальных должностей, и по итогам наших споров не будет принята никакая декларация или еще какой-то документ, имеющий хоть какое-нибудь практическое значение. Так что это просто говорильня, пустое сотрясение воздуха. Поэтому я перевожу плавно тему наших бесед с Путина на темы здоровья, путешествий, кулинарии, словом, чего-то обывательско-нейтрального.

Но есть в наших беседах один момент, который заставляет меня серьезно задуматься. Мой приятель-украинец, повторяю, интеллигентный образованный человек с высшим советским гуманитарным образованием, говорит неслыханные вещи:

- Пушкин, Толстой, Чайковский, Чехов -  всю эту русскую культуру надо выбросить к такой-то матери. Они протухли, свое отжили, это все знаки оккупации украинцев русскими, которые навязали нам свою культуру. Освобождение от российского ига – это прежде всего освобождение от русской культуры и возрождение своей.
- Но не обижайся - какая у украинцев культура? То есть какая-то, разумеется, есть – Леся Украинка, Шевченко, Квитко-Овсяненко, можно вспомнить еще пару имен, но при всем уважении к украинцам это уровень региональной, но не мировой культуры.
- И что? Надо возродить имена украинских классиков, но самое главное – надо развивать современную культуру. А современная культура – это сериалы, шоу, мюзиклы, мегабестселлеры, анимэ. Массовые коммерческие жанры. Россия потому экономически и отсталая, что еще держится за старую культуру и отжившие формы.
- То есть  Мики Маус и Гарри Поттер вместо Онегина и Пьера Безухова?
- Именно так. Надо брать пример с Америки, Китая, Японии, Кореи.
- Прости, но по крайней мере в этих азиатских странах люди уже почти как роботы. Они живут в своих стандартных  квартирках, обставленных стандартной мебелью, ходят на работу, где занимаются бездумным трудом, затем приходят домой, смотрят телевизор, в котором им предлагается самое примитивное развлечение вроде спорта, детективов или эстрадных шоу, затем ложатся спать, иногда совокупляются, на утро встают, и все повторяется сначала.
- И прекрасно! Посмотри, зато какие у них уровень и продолжительность жизни, как вырос уровень достатка!
- И это что, тот путь, по которому теперь пойдет Украина?
- Да! А Россия пусть дальше хлебает свое культурное дерьмо и ищет духовность.
- Понимаешь, но эти массовые коммерческие жанры предназначены именно для безликих масс, пролетариата, низов – чтобы занять  их мозги несущественной ерундой, да еще и нажиться на них. У тех, кто стоит над ними и ими управляет, совсем другие вкусы. Классика отнюдь не отжила свое – она становится все более элитарной. И дело не в сложных формах. Классика несет в себе мощное гуманное начало, и верхи хотят жить среди людей, а не роботов, но это уже большая, быть может,  вообще главная роскошь и привилегия в современном мире.
Моего приятеля  начинает нести. Он уже говорит, что русские украли у украинцев язык, то есть русский – это язык, изначально принадлежащий украинцам, и, если русские хотят им пользоваться, то пусть платят Украине за лицензию.
Я перевожу разговор на другую тему. Мы говорим о детях, преимуществах песчаных пляжей перед галечными, таблетках от холестерина,  прочей чепухе и остаемся по-прежнему в друзьях. Но как быть политикам двух стран, если между их народами возник такой глубочайший и безнадежный цивилизационный культурный раскол?

Идеология дубины и понятие нации

Слушаю радио "Комсомольская правда", передачу "Что такое плохо". В гостях - Михаил Леонтьев. Это не кто-нибудь. Это - вице-президент "Роснефти" и именитый журналист, имеющий доступ к главным телеэкранам и радиомикрофонам страны. Иными словами, один из экономических и идеологических столпов нынешней России.  Обсуждают Екатеринбург и проект церкви на месте парка. Получив слово, Леонтьев моментально входит в раж и, налившись кровью, выпучив глаза, говорит дословно следующее, инквизиторское: «Борьба с православием является  инструментом уничтожения России». Особенно замечателен такой его пассаж, который привожу практически слово в слово, но ради формальной точности кавычки убираю:
- Вмешательство в определенные сферы деятельности российских экономических субъектов, которые находятся под риском санкций, должно рассматриваться просто как предательство. И этих людей мы будем мочить. И вот этих, в Екатеринбурге, мы тоже будем мочить. Никаких надежд у них быть не должно... Придется дубинами мочить людей, которых при других обстоятельствах можно было бы просто напугать. Напугать законом. Не должно быть иллюзий у шестнадцатилетних дебилов, что это может быть забавно и модно  скакать за сквер. Это не модно. Когда тебе кости переломают за сопротивление – или жизнь - , то это будет не модно. А придется переломать кости и жизнь, обязательно придется, если это не прекратится, будьте уверены! Никаких сомнений быть не должно!

Ведущий оставляет этот спич без комментариев и переходит к следующей теме - обсуждению доклада какой-то американской корпорации.

А мне хотелось бы сказать Леонтьеву несколько слов.

Главная проблема России – это то, что у русских, а точнее у людей, населяющих территорию РФ, даже в крови нет такого чувства, как нация. Есть население, которое обязано молча подчиняться классу господ, и есть господа, которые мочат население дубинами в том случае, если это население попытается просто открыть рот.  Такие группы не могут образовать однородное, они - антогонистичны.

Так  было при всех царях, так было при коммунистах, так это осталось и при нынешнем строе. При монрахии класс господ заставлял крестьян бесплатно на них трудиться, порол солдат, защитников Отечества, шомполами за мелкие провинности, отправлял на каторгу сочинителей вольнодумных текстов. Потом были гулаг и советское дворянство, на смену которому  пришло новое дворянство. Историческая преемственность, многовековая ненарушаемая традиция, правда, с некоторыми вариациями и новациями. В частности, если советское брежневское дворянство довольствовалось «березками» и распределителями и в общем-то не желало репрессий, тем более крайних, то нынешнее, имеющее на счетах миллионы долларов и живущее в роскошных поместьях, уже предлагает применять к бунтовщиками куда более суровые меры – ломать дубинами кости.


Но господа идейные и экономические столпы! Ломая кости и жизнь несогласным, вы, возможно, укрепляете государственный строй, вернее  свое сиюминутное положение, но вы разрушаете понятие нации как единой семьи. Леонтьев и ему подобные могут напугать, но не могут заставить полюбить себя.  Лагерную вохру можно бояться, можно пытаться ее обмануть, но она никогда не будет восприниматься как твой защитник, представитель твоих интересов, твой сокровенный друг.

В инаугурационной речи Зеленского самым сильным местом мне показалась фраза, что «мы все украинцы, в какой бы стране ни жили». Сильнейшим моментом мне показался проход Зеленского  в Раду мимо восторженной толпы, с которой он обнимался и делал селфи. Это был демонстративный отказ от советского ритуала сакрального вхождения вождя во власть на глазах раболепной толпы. Этим жестом Зеленский недвусмысленно давал понять:  я один из вас и потому я за вас. Почти как у мушкетеров: один за всех и все за одного.

Нация – это когда про любого гражданина своей страны можно сказать «один из наших».  Когда «один из наших», то есть кто-то из твоего дома, кто-то, с кем ты встречаешься на отдыхе или в магазине, заседает в парламенте или занимает министерский пост - до тех пор, пока  его не сменит кто-то другой, такой же точно «из наших».


Это – открытые общества. Там могут быть кризисы, разоблачения, идиоты, преступники, все, что угодно, но это живые общества. А общества, в которых ломают кости за прыжки в сквере, а  критическое слово приравнивают к госизмене  - мертвые. Это не нации. У них нет будущего.
Россия подошла к опасной черте. Идеология дубины - худший способ решения ее проблем, обрекающий ее на изоляцию. Уберите  Леонтьева из телевизора.

Речь Зеленского на инуагурации

Посмотрел проход Зеленского в Раду и послушал его речь на инуагурации. Что сказать? Глядя с российской стороны, это исторически абсолютно беспрецедентный акт торжества диссидентства, европейского гуманного свободомыслия  над вековой традицией азиатского авторитаризма.Вызов Солженицына с его "Архипелагом Гулагом" СССР в 1974 году меркнет по сравнению с вызовом Зеленского наследию СССР в 2019 году.
Воображаю себе сегодняшние комментарии Соловьева и ему подобных: госдеповская марионетка, занесли бабла, холуй Коломойского, политический клоун, главный интерес Зеленского - это трубопровод, все, возможно, так и есть, не смею спорить с экспертами, но только все же, господа пропагандисты, ваши самые главные аргументы это вопли с предельным количеством децибел и кулак в морду.  Это не очень сильные аргументы.
Я не политолог и не ясновидящий, но Украина при Зеленском, пока очень напоминающем Кеннеди, будет для России намного более опасным дестабилизирующим фактором, чем при кондовом Порошенко, и вполне может спровоцировать в России еще большую строгость и зажим.

Эволюция героев: от Чкалова до Кокорина

При Сталине триумфально встречали Чкалова и папанинцев, при Хрущеве - Гагарина, при Брежневе - хоккеистов, при Ельцине и Путине - людей, вышедших из тюрьмы: путчистов, Немцова, Навального, сейчас с цветами и журналистами будут встречать Мамаева и Кокорина.

Мои идеалы

В наше время трудно иметь идеалы, людей или образы, которым хочется подражать. Но у меня они есть. И это не Рэмбо и не Терминатор, не Путин и не Абрамович, не Киркоров и не Брэд Питт.  При всех своих проблемах и трудностях, с которыми меня сталкивает жизнь, я ориентируюсь на образы Ваньки-Встаньки и Стойкого оловянного солдатика. Это наверное самые простые и светлые  типажи в мировом искусстве.

Что ждет Россию? Куда идет Россия?

Что ждет Россию? Куда идет Россия? Кажется, такой неопределенности, такого вакуума, такого хаоса, как сейчас, еще никогда не было во всей русской истории. Весь царский и советский периоды политическая русская мысль билась над выбором между авторитаризмом и демократией. Одни полагали, что России подходит только авторитарный тип правления, иначе будет хаос и распад, а другие полагали, что именно в авторитаризме кроется причина  отсталости  и оторванности России от передовых стран мира. Соответственно для одних идеалом были Иван Грозный, Петр Первый, Сталин, для других – Запад и прежде всего Америка.
От былой дилеммы ныне не осталось ничего. Теперь в русском общественном сознании существует  множество политических моделей и представлений о том пути, по которому следует идти российскому государству. И все эти голоса явственно звучат в медиях и интернете, являясь таким образом не пустой говорильней, а русской политической реальностью, которая рано или поздно воплотится в практической жизни.
Одни – и таких огромное количество – хотят возродить СССР, коммунизм: кто-то тоскует по Сталину, кто-то по Брежневу, немногие, но такие тоже есть, считают правильным политику Горбачева.
Другие мечтают возродить монархию, дворянство и даже крепостное право, воздыхают о России, «которую мы потеряли».
Третьи видят идеал в Сингапуре, который победил коррупцию и экономически процветает.
Четвертые предлагают перенять опыт Китая, коммунистическую идеологию в соединении с капиталистической экономикой.
Пятые видят выход в демократии западного образца и слиянии с Западом.
Шестые проповедуют церковно-славянские ценности и мечтают о православном фундаменталистском  государстве.
Седьмые считают, что Россия как последняя империя свой исторический век отжила и что для нее неизбежен распад на десятки мелких государств, как это произошло в прежними другими империями, и эти маленькиие государства будут намного эффективнее  громадной централизованной империи.
Восьмые полагают, что Россия должна действовать силой, показать имперскую мощь на международной арене и утверждают, что в ядерной войне нет ничего страшного.
Возможно  есть еще какие-то теории.
К этому следует добавить, что в России нет ни политических партий, ни ясных политических программ, ни реальных политических лидеров, ни традиции свободных выборов, нет ни национальной идеи, ни национального единства, нет согласия по основным вопросам национальной истории, наверное даже самой нации нет – а есть в качестве правящего слоя только силовики, олигархи, какие-то эксперты на уровне ВШЭ,  пропагандисты, деятели шоу-бизнеса, все крайне  непонятная публика, которая в любой момент может не только радикально переменить политические симпатии и перебежать из одного лагеря в другой, но и.... оказаться за решеткой по причине тех или иных банальных преступлений. Примеры на сей счет у всех на слуху.

Все  это чисто российская специфика. Ничего подобного нет в других государствах. Украина, Грузия, Прибалтика, Молдавия отрезали от себя советское прошлое. Они заняты выполнением исторической задачи - созданием национального государства  и возрождением нации, национального самосознания, в котором свой родной язык и своя культура играют главную роль. Внешнеполитически они ориентированы на Запад и его структуры, у партий и партийных лидеров, предлагающих союз с Москвой, а не с Брюсселем и Страсбургом, шансов победить на выборах нет.
Но что ждет Россию? Наиболее вероятный ответ оттуда –либо  «все  будет у нас хорошо», либо мат и брань. А у меня лично ответа на этот вопрос нет.

Демократия и хамство

Демократ не может быть хамом.
Хам не может быть демократом.
В ЖЖ почти все хамы.
Вежливых, интеллигентных людей - дай бог, один процент.
И в России почти все - хамы.
Какое будущее может ожидать эту страну?