Три самых невероятных события

Много, много лет тому назад, еще в семидесятые, я записал в своем дневнике про три абсолютно невероятных, невозможных, фантастических события:

1. крушение социалистического строя в СССР
2. революция в США
3. высадка инопланетян


Неужели сбудется теперь и третье? Мне становится страшно. Вот этого ни моя, ни психика всего человечества точно не выдержит.

Николай Первый, Фридрих Четвертый, заговор против Гитлера и.... кони Клодта

В Берлине много зловещих мест, связанных с Третьим рейхом. Собственно, они встречаются на каждом шагу. Вот по этому адресу находилось Управление имперской безопасности, где восседали Гиммлер и популярный у советских телезрителей Мюллер, а там вот стояло здание, откуда Эйхман направлял в лагеря смерти эшелоны с евреями. Тут располагалось ведомство, занимавшееся эвтаназией “неполноценных” инвалидов и душевнобольных, а несколькими улицами дальше - гестаповская тюрьма, в которой на гильотине казнили противников нацистского режима. Какие-то из зданий сохранились, какие-то нет. Где-то на их месте появились новые дома, где-то возникли скверы. Но все эти страшные исторические места отмечены соответствующими табличками и информационными стендами: современная немецкая идеология строится на том, что нужно знать и помнить прошлое, чтобы оно не стало когда-нибудь вновь настоящим.

Читая некоторое время назад “Берлинский дневник” княгини Васильчиковой, я наткнулся на еще один важнейший нацистский объект в немецкой столице - здание так называемого Народного трибунала. Там, в частности, проходил суд над участниками провалившегося антигитлеровского заговора в среде высшего немецкого генералитета, дипломатии и аристократии, которым руководил полковник граф Клаус Шенк фон Штауффенберг, совершивший покушение на фюрера 20 июля 1944 года.



Процесс над заговорщиками вел председатель Народного трибунала Роланд Фрайслер. Он отличался тем, что кричал на подсудимых, издевался над ними, втаптывал их в грязь. Сохранились документальные кинокадры этого процесса. Вопли Фрайслера и опущенные головы подсудимых, обреченных на мучительную казнь, производят тягостное впечатление. Впрочем, советский прокурор Вышинский вел себя на сталинских показательных процессах примерно так же.


Васильчикова, белая эмигрантка в Берлине, дружила с некоторыми из заговорщиков и подробно описала их арест и следствие по их делу. Мне захотелось увидеть здание Народного трибунала, почувствовать его зловещую энергетику, так называемый genius loci, представить себе, как подъезжали к зданию трибунала машины с подсудимыми, как там заседали нацистские судьи в своих мантиях. Разумеется, никакого Народного трибунала сегодня в Германии больше не существует. В его прежних стенах разместился Kammergericht - Главный апелляционный суд, юридическая инстанция правового государства, которая руководствуется демократическими законами и в практике которой преобладают обычные гражданские тяжбы.



Но каково же было мое удивление, когда, подойдя к зданию суда, я увидел в парке перед ним две очень знакомые скульптуры. Они располагались напротив друг друга по разные стороны длинного казенного строения. Я не поверил своим глазам. Да это же знаменитые бронзовые клодтовские кони, стоящие на Аничковом мосту на Невском проспекте в Петербурге! Точь-в-точь! Надпись на латыни на постаменте одного из памятников не оставляла сомнений: “Nicolavs. I. RVSSLARVM IMPERATOR. SIGNA. PETROPOLI. FACTA DONAVIT.A.MDCCCXXXXII”, что означало примерно: “Изготовлено в Петербурге. Подарок русского императора Николая Первого, 1842 год”.



Но каким образом шедевр Клодта, символ Петербурга, оказался в Берлине, да еще в таком невзрачном месте? Несмотря на соседство столь важной инстанции, парк перед зданием суда, носивший имя писателя Клейста, был измалеван граффити и служил пристанищем бомжам.



В наше время ответы на все вопросы находятся при помощи гугла и яндекса. Спустя несколько кликов я уже знал довольно необычную историю клодтовских коней в Берлине. Не могу судить, насколько точно она передана интернет-источниками. Я, как говорится, за что купил, за то и продаю.

В двух словах история такова.

Николай Первый был женат на родной сестре прусского короля Фридриха Вильгельма IV Шарлотте, получившей в России имя Александры Федоровны и ставшей впоследствии матерью императора Александра Второго. Николай был в прекрасных отношениях со своим немецким шурином и однажды решил сделать ему эффектный подарок. В качестве такового он выбрал только что две изготовленные конские скульптуры, предназначавшиеся для симметричной установки на Аничковом мосту в дополнение к двум другим, уже занявшим место на противоположной стороне моста. Возможно, скульптор был недоволен, что его работа будет использована “не по назначению” и ему придется изготавливать те же скульптуры второй раз, но, может быть, как раз наоборот был польщен, что его творение избрано в качестве монаршего подарка, да еще к тому же отправляется, так сказать, на его историческую родину. Клодт был немец. В Германии он известен как Peter Clodt von Jürgensburg, причем не "Клодт", а “фон Юргенсбург” является как бы основной частью фамилии.

В Берлине прусский король распорядился установить клодтовских коней в сквере Люстгартен напротив своего дворца, но особого восторга они у берлинцев не вызвали. В фигуре атлета, подчиняющего коня своей воле, свободолюбивые берлинцы увидели аллегорию самодержавия, которое пытается остановить прогресс и дать толчок реакции. По-немецки характеристика памятника была выражена игрой слов - "gehemmter Fortschritt und geförderter Rückschritt".

Кони Клодта простояли у королевского дворца до самого конца Второй мировой войны, каким-то чудом пережив и бомбежки, и штурм Берлина. В 1950 году дворец, оказавшийся на территории Восточного Берлина, по решению властей ГДР был взорван, а кони были отправлены в парк Клейста в западной части города, которая в то время во многом была по-прежнему связана с восточной и еще не была отделена стеной.

Между тем уже непосредственно в наши дни уничтоженный коммунистами королевский дворец в Берлине восстановили и он скоро откроется для посетителей. Это довольно странный новодел. Какие-то его части имеют исторический вид, а какие-то - ультрасовременный.



В здании дворца разместится, понятно, не монарх, а музей этнических искусств, получивший название “Форум Гумбольдта”. Говорят, руководство нового музея подумывает о том, чтобы поставить перед ним клодтовских коней. Это для них и впрямь более подходящее место, чем здание суда. В этом случае творения Клодта будут смотреть не только на Фонтанку, но и на Шпрее.

Но чего только в истории не бывает и какие странные в ней бывают связи!

Семьдесят лет - вторая молодость!

Доктор Николай Белоголовый о своей беседе с Львом Толстым:

«Я сказал, что читать много не могу, вследствие мозгового утомления, приобретенного мною неумеренной работою уже лет 15 назад; вначале меня это очень сокрушало, а теперь привык к безделью и мирюсь с ним, тем более что перешагнул за 60 лет. – «Ну вот, а я так на себе убедился, что никогда так ясно и так легко не работал мой мозг, как в этот период моей жизни, т.е. между 60 и 70 годами», (сказал Лев Толстой). – Я согласился, что это так и должно быть в совершенно здоровом организме; недаром на западе Европы называют 70-летний возраст la seconde jeunesse d’un homme et surtout d’un homme politique“

Признак настоящего ума

Признак настоящего ума – уметь не слушаться плохих советов и отличать их от хороших. Сколько дураков лезет со своими советами и даже злится, если ты им возражаешь и не соглашаешься с ними. Лучшие советы всегда дает совесть. Эти слова даже созвучны, почти синонимичны.

Что такое "экономика 4.0"?

Прочел статью на экономическую тему, из которой узнал, что нынешняя экономика называется "экономика 4.0". Почему 4.0?
До этого были:
1. Изобретение паровых машин
2. Изобретение Фордом конвейера
3. Автоматизация производства.

Суть четвертой экономики состоит в том, чтобы изготавливать продукт по индивидуальному заказу потребителя, но для этого надо знать о потребителе все. Магазины, дающие скидочные карты покупателям, используют их прежде всего для того, чтобы узнать, что этот покупатель покупает и в соответствии с этим закупать/производить товары. В общем, не так глупо.

Литературные неудачники: Флобер, Золя, Доде, Гонкур, Тургенев

«Нам пришла мысль организовать ежемесячные заседания, на которых друзья встречались бы вокpyг вкуснoгo стола; это называлось «флоберовским обедом», или «обедом освистанных авторов». Флобер был там за неудачу cвoeгo «Кандидата», Золя – за «Розовый бутон», Гонкур – за «Генриэтту Марешаль», я – за «Арлезианку»... Что касается Тургенева, то он дал нам слово, что был освистан в России, а так как это очень далеко, мы не стали проверять». Альфонс Доде. «Тридцать лет в Париже».

Хороши же литературные неудачники! Флобер, Золя, Доде, Гонкур, Тургенев. Классики девятнадцатого века!

Дом Мурузи интересен вовсе не Бродским!

Слушаю по радио новость о том, что в Питере открыли музей Бродского - полторы комнаты в доме на Литейном проспекте, известном еще и как "дом Мурузи". Новый медийно-идеологический культ Бродского, очевидно направляемый сверху, вызывает у меня неприязнь к его объекту, чем-то напоминает мне вознесение Сталиным богемного Маяковского, хотя, конечно, Бродского и Маяковского нельзя ставить на одну доску, или культ Ахамтовой, Булгакова, Высоцкого и проч., превращенных в массовую культуру.

Я вообще не люблю Бродского - ни его творчество, в котором, убей бог, не нахожу для себя ничего интересного, ни его хамовато-снобистскую фигуру в окружении Рейна, Гениса, Соломона Волкова и еще каких-то так называемых эстетов и "интеллектуалов", с придыханием повествующих о том, за кем ухаживал Бродский или как он любил есть гуся в русских ресторанах Нью-Йорка.

Что же касается дома Мурузи, то он примечателен для меня вовсе не тем, что там жил Бродский со всей убогостью и скудостью своего советского бытия, а тем, что там жили Гиппиус и Мережковский, у которых бывали и Керенский, и Савинков, и другие выдающиеся люди той эпохи. В квартире Гиппиус/Мережковского обсуждались ведущими политиками того времени - и принимались решения - события, исход которых повлиял не только на судьбу России, но и всего мира: продолжение Временным правительством мировой войны, подавление корниловского мятежа и проч. И что в сравнении с духом этих событий, обитающим в стенах этого дома, жизнь и писания какого-то поэта, может, на чей-то вкус и незаурядного, но раскрученного и добившегося мировой славы исключительно в силу политического скандала?

Антисемитизм в Германии

В Германии любят все считать с бухгалтерской скрупулезностью и все анализировать исключительно с позиции фактов. На днях немецкое МВД опубликовало отчет об антисемитских тенденциях в стране. В 2019 году в Германии было зарегистрировано 1253 антисемитских инцидента, включая физические нападения на евреев, оскорбительное поведение по отношению к евреям и соответствующие публикации в интернете. В земле Бранденбург происходит в среднем 11 антисемитских происшествий в месяц, а в Берлине - 2 каждый день. Осквернения кладбищ, нападения на синагоги, атаки на прохожих с кипой на голове или с иными знаками принадлежности к иудейской вере совершают в Германии в основном неонацисты и арабы.

Вчера перед зданием канцлерамта в Берлине, прямо напротив окон кабинета, в котором сидит Ангела Меркель, собралась группа немцев, чтобы выразить свою солидарность с евреями. Видимо, митинг был заранее согласован и полиция мирно наблюдала за происходящим.



Коронавирус языком берлинской улицы

В эти дни по всему миру нет недостатка в суждениях и комментариев на тему коронавируса. На чуму 21-го века отреагировала и берлинская улица: где-то с юмором, где-то философски, где-то с революционным пафосом. Вот несколько граффити и плакатов, увиденных в Берлине в эти дни.





Текст этого плаката, сотни которых в рекламных целях расклеены по всему городу каким-то секс-шопом, гласит: "Сохранять спокойствие и использовать дилдо"



А эти плакаты призывают не отчаиваться в тяжелые времена. "Капитуляция не лучшая опция", сообщает верхний плакат. "Трудные пути часто ведут к прекрасным целям", утверждает плакат внизу.



А эта надпись по-английски на строительном заборе в центре Берлина сделана, должно быть, кем-то из беженцев. Она гласит: "Covid не знает границы. Будь как Covid".



Надпись рядом с нею по-немецки сообщает: "Истина важнее убеждений"



Не совсем на тему коронавируса, но кто-то о вспомнил о социальном неравенстве, обостряющемся в период кризисов: "Все люди равны, но некоторые богаче".



Напомнил о себе в имиджевых и соответственно рекламных целях и модный дом Ральфа Лорена, разместив по городу по-американски столь же пафосное, сколь и пустое заявление своего шефа: "Мы с вами, вашими близкими и всем мировым сообществом. Мы одна семья".



Ну и в заключение о карантине. В Берлине тоже существует масса всяких ограничений, предписаний и запретов, за соблюдением которых следит полиция, но на практике это выглядит так:







И что же? Берлинский магистрат и полиция довольны уровнем сознательности горожан и надеются, что карантин вскоре начнет понемногу смягчаться.